Мифологические образы в творчестве Александра Дятала
Первый профессиональный ульчский художник и поэт Александр Николаевич Дятала (1933–1978) прожил короткую и во многом трагическую жизнь, но яркий свет этой неординарной личности поражает до сих пор.
Мы чувствуем это, когда обращаемся к его рисункам, рукописям стихов, фотографиям, документам, которые хранятся в нескольких коллекциях фондового собрания Гродековского музея, или читаем отзыв о творчестве Дятала ленинградского критика А. Шишковой: «Талантливый художник, он пробовал себя в жанре графики, пейзажа, писал стихи. Нет, он не хватался за все, не разбрасывался, а, словно чувствуя, что времени ему отпущено не так много, испытывал острую необходимость выразить то, что переполняло его».
В одной из ульчских легенд поэтично рассказывается о том, как «земля, на которой поселился народ, возникла благодаря маленькой птичке, доставшей ее со дна океана». В анимистических представлениях северян устремленная в небо душа связана с образом птицы, которая наделялась человеческими качествами. Птица даже мыслилась воплощением души. Изобразительному искусству и поэзии коренных народов российского Дальнего Востока, и в частности творчеству А. Н. Дятала, свойственна орнитологическая образность: в его стихах живут птицы, а на рисунках летают люди.
Фамилия Дятала в буквальном переводе означает «красное дерево», которому издревле поклонялись ульчи. Что это за красное дерево, соединяющее миры, — с багряными по осени листьями или краснотал, красная верба? А может, тис или даурский жостер? В любом случае в «красном» дереве особая энергия, целебная сила, прочность, долговечность, связанная с жизнью, обновлением, течением времени. Была в Александре Николаевиче, носителе этой фамилии, и творческая энергия, и сила, но, оторванный от своих корней, он рано ушел из жизни.
А. Н. Дятала родился в с. Кольчём Хабаровского края, и родное село навсегда осталось для него центром мира. Где бы ни жил поэт, душа уносилась к амурским берегам. Вот его стихотворение «Лесной пожар».
Кольчём,
Далекий мой Кольчём...
Опять таежные пожары
Закрыли дымом окоем,
Затмили синие Стожары...
Жизнь Александра Дятала — цепь трагических событий. В годы Великой Отечественной войны, в сентябре 1943-го, во время осенней путины в Амуре утонули дед Петука и мать Дуяка, и сам девятилетний Александр и его старший брат Георгий тогда едва не погибли. Потом от контузии, полученной на войне, умер их отец. Много позже в стихотворении «Идол воды» Дятала писал об этом: «Я от ужаса влез на чердак / И закутался в сеть с головой, / Но смотрел на меня, словно мрак, / Черных идолов строй родовой». Георгий, немного оправившись от горя, устроился в колхоз. Александра определили в Койминский детский дом.
После окончания седьмого класса Александр приехал в Хабаровск и некоторое время работал художником-оформителем в театре музыкальной комедии и в кинотеатре «Гигант», потом, по совету знакомых, в 1949 году отправился в Ленинград. Вначале поступил в среднюю художественную школу, а потом на живописный факультет Ленинградского института живописи, скульптуры и архитектуры им. И. Е. Репина. Там Александр Дятала стал любимым учеником известного художника И. А. Серебряного. В годы Великой Отечественной войны, в блокаду, Иосиф Александрович, как и другие художники Ленинграда, работал по заданию Политуправления Ленинградского фронта. Он входил в созданную в Ленинграде бригаду плакатистов, в 1942 году был командирован в партизанский отряд, подготовил серию портретов бойцов. В 1948 году И. А. Серебряный стал преподавать в Ленинградском институте живописи им. И. Е. Репина. К тому времени он уже был членом-корреспондентом АХ СССР (1947), профессором (1949), руководителем персональной мастерской. Под влиянием Серебряного Александр Дятала постигал не только тонкости мастерства, но и приобретал необходимое художнику чувство гармонии с миром, учился видеть необыкновенное в привычном.
Еще студентом Александр Дятала сотрудничал с ленинградскими редакциями журналов и газет, выполнял графические работы, а потом переехал в Москву. В становлении индивидуальности молодого графика и живописца, в формировании его эстетической позиции большую роль сыграли и такие прославленные художники и педагоги, как А. М. Нюренберг, Е. А. Кацман, С. А. Чуйков. Дипломная работа Дятала «Говорит Москва, и ее слушают ульчи, слушают биение сердца отчизны!» заслужила высокую оценку. Иллюстрацию этой картины напечатали в журнале «Огонек».
Обращаясь к творчеству талант-ливого ульча, дальневосточный этнограф Петр Яковлевич Гонтмахер отмечал, что обладая талантом, профессиональной наблюдательностью, глубокими знаниями европейской живописи, Александр Дятала при написании картин быта своего народа «одним из первых использовал в своих живописных и графических работах законы перспективы, цветоведения и цветоритма».
В 1950-е А. Н. Дятала создал серию портретов известных советских поэтов: Александра Прокофьева, Ильи Сельвинского, Владимира Санги и Ювана Шесталова. Музей Арктики и Антарктики приобрел у него карандашный портрет нанайского поэта Андрея Пассара, картину «Отъезд учащихся на каникулы» и эскиз композиции «Лов рыбы в низовьях Амура». Написал около десяти автопортретов с использованием своего любимого приема сфумато (sfumato — «рассеивающийся, неясный; fumo — дым. — Н. Г.), воздушной и тональной перспективы. Он состоит в плавности тональных переходов, расплывчатости, размытости контуров, окутанных дымчатой вуалью. По воспоминаниям тех, кто знал Александра Николаевича, он очень любил творчество Леонарда да Винчи, который и создал этот художественный метод. К сожалению, многие из портретов А. Н. Дятала потеряны...
В музейном собрании Гродековского музея, помимо многочисленных живописных работ, графических рисунков, репродукций с картин и портретов, хранятся блокноты, тетради со стихами, рукописи, переданные друзьями Александра Дятала, в том числе сотрудницей Ленинградской библиотеки Ириной Яковлевной Шмыровой и Г. И. Аквилёвой — вдовой переводчика стихов Дятала Анатолия Аквилёва.
Лирический герой стихов поэта — отражение его самого. Вот строки из стихотворения «Сшей мне унты»:
Каюр я с крылатой судьбой,
Я парень с душой нараспашку,
Я в мир уношусь голубой
На быстрой собачьей упряжке.
Свои первые стихи Александр Дятала публиковал под ульчским именем Чулла после значительного события в культурной жизни народов Крайнего Севера и Дальнего Востока — творческой конференции писателей Севера, проходившей в марте 1961 года. Творческий форум вдохновил его участников на создание новых произведений. Ю. С. Рытхэу писал тогда: «Развитие литератур народов, их современное состояние еще и еще раз подтверждают, что таланты появляются независимо от того, сколько солнца им светит с неба». Документально не подтверждено, что А. Н. Дятала участвовал в той конференции, однако в сборнике «Север поет», изданном по ее итогам, опубликована его небольшая поэма «Так было».
Стихи А. Н. Дятала очень выразительны. В них часто встречаются образы птиц — чаек, белых лебедей, черных гусей, журавлей, дятлов. Есть и персонаж ульчских народных сказаний гусыня Аю — в нее лирический герой мечтал превратиться, чтобы улететь в поднебесье к павшим на войне героям. В стихотворении «Я лебедь твой, моя земля» поэт ассоциирует себя с лебедем:
Я лебедь твой.
Я день и ночь лечу —
Уже душа вся вложена в крыла,
И лиственница яркую свечу
Мне, как звезду далекую, зажгла.
В стихах Дятала выразителен образ воды, выступающий в трех проявлениях: озеро («Озер кровавая вода»), Амур («Вешний Амур»), родник («Родниковая вода»). Наиболее часто поэт рисует образ Амура. Он изображается мощным, стремительным потоком, нередко враждебным человеку, мифической рекой, окружающей мир предков. Озеро в древних культурах воспринимается глазами земли, через которые жители подземного мира могут видеть наш мир. В одном из стихотворений в озере отражается пожар, и оно становится «кровавой водой» — значит, не все благополучно в нашем мире. Родник у Дятала ассоциируется с Родиной. Например, в стихотворении «Мой край»:
О, Родина,
В сердце ликуя,
Ты вся — мой единственный миг.
К тебе перед смертью приду я
И твой поцелую родник!
Александр Дятала пишет о тайге («седые письмена тайги»), о березах и соснах. В его стихах «музыка льется в мои колыбельные сны», звучит «мелодия Глинки» и тревожит сердце «печаль седовласого Баха». Искусство А. Н. Дятала синкретично: в нем неразделимы слово, живопись, музыка.
Ульчский поэт и художник был романтиком и жил в другом измерении. Картина его мира, наполненная личными переживаниями, во многом отличалась от окружающей действительности. Александр Дятала был открытым и добрым — об этом вспоминал Г. Я. Гонтмахер: «Будущий художник выработал в себе прекрасные человеческие качества: был добрым, мягким, очень отзывчивым. Это помогало ему постичь глубины народной жизни, психологию ульчей, национальный характер».
Окончив в 1965 году институт, А. Н. Дятала вернулся на Дальний Восток, в родной Кольчём, мечтая принести много пользы своему народу. Он создал серию портретов охотников и своих родственников; его картину «В мире тревожно» купила Владивостокская галерея. В Богородском краеведческом музее хранятся портреты земляков А. Н. Дятала, его картина «Чехов в лимане Амура». Однако, по мнению историка литературы, критика В. В. Огрызко, «в родном селе успехи Дяталы никого не тронули. Почувствовав свою невостребованность, художник собрался в Ленинград». Говорят, что творцу необходимо чувство перспективы. Может быть, это чувство «добрый, мягкий и очень отзывчивый человек» утратил, как только его начали преследовать неудачи. В стихотворении «Радуга, как звонкая пила» он писал:
Но пока хожу я без удач,
Не встречая счастья на пути —
Как ребенок, потерявший мяч,
Все не знаю, как его найти.
Судьба поэта и художника стала для него злой мачехой. Об этом свидетельствуют документы, хранящиеся в фондовом собрании Гродековского музея, в том числе такой: «Жалоба прокурору по надзору от осужденного Дятала Александра Николаевича (...) После развода с женой я был выписан с жилплощади тещи и после этого я попал в заколдованный круг, где мне было очень трудно прописаться, я везде получал отказ». А. Н. Дятала был осужден по статье 198, ч. I (нарушение правил паспортной системы — проживание без паспорта или без прописки). Выпускник Репинского художественного института, Александр Дятала искал любую работу, даже не требующую творческого подхода. Об этом говорит такой финансовый документ, написанный от руки: «Бухгалтерии. Прошу принять от тов. Дятала за изготовление рамы 6.50 (шесть руб.) 50 коп. 13.08.1973 г.». Часто А. Н. Дятала получал отказ: «Заявление начальнику треста 38 спец. управления отделочных работ № 250 от Дятала Александра Николаевича (...) Прошу Вас принять меня на работу по направлению согласно прилагаемой справки. 14 апреля 1975 г.». Была дана резолюция: «Принять на работу не имеем возможности из-за отсутствия лимитной прописки».
Пережив немало горестей, художник и поэт оставил этот мир: он был убит. Несколько лет спустя, в 1982-м, вышла книга А. Н. Дятала «Зарубки», подготовленная поэтом, переводчиком и редактором Анатолием Александровичем Аквилёвым (1923–1985). Скорее всего, стихи были просто отредактированы — ведь, по воспоминаниям двоюродной сестры поэта Жанны (Ж. К. Лебедевой), А. Н. Дятала, с детства оторванный от носителей родного языка, недостаточно хорошо его знал.
В одном из последних стихотворений, «Мое селенье, мой Кольчём», поэт выражал надежду, что когда-нибудь вернется на родину:
Я над седыми сопками возникну
И всех в лицо узнаю без труда,
И лебедем, летящим в небе, крикну:
«Я навсегда пришел!
Я — навсегда!»
Образ поэта и художника, расплывчатый, как в лунном пейзаже, остался запечатленным в его самобытном творчестве и нашей памяти...
Наталья ГРЕБЕНЮКОВА
Фото из фондового собрания Хабаровскоого краевого музея им. Н. И. Гродекова
