Стратегическая ценность дальневосточного региона в материалах комплексной экспедиции 1909–1912 гг.В отечественной истории ХХ века Амурская экспедиция 1909–1912 годов отмечена как уникальное явление в области науки и железнодорожного строительства не только в России, но и в мире. Масштабность ее целей, сферы исследований и полученных результатов поражают до сих пор. Созданная правительством крупная научная экспедиция предназначалась для изучения территории прокладки последнего рельсового участка Сибирской магистрали, который проходил в малоизвестной местности российского Дальнего Востока и получил название Амурская железная дорога. Наступил момент, когда благодаря научному и кадровому потенциалу, финансово-экономическим резервам у российского государства появилась возможность дать достойный ответ на геополитические вызовы в дальневосточном регионе, грозившие его безопасности. Вопреки природным, коммуникационным, социально-демографическим и другим сложностям, Амурская экспедиция решала научные и инженерные проблемы — например, возможность прокладки рельсовой дороги в условиях вечной мерзлоты. Разрабатывала проекты современного и перспективного ускоренного развития региона, обеспечения национального суверенитета и безопасности России на ее самых дальних рубежах. В силу ряда объективных обстоятельств результаты экспедиции более 100 лет оставались малоизвестными и практически не изученными, хотя собранные материалы по сей день сохраняют научную и практическую актуальность, позволяют объективно оценить политику российского правительства по укреплению восточных рубежей государства в начале ХХ века. Это особенно важно для современной России, твердо отстаивающей свои интересы в Азиатско-Тихоокеанском секторе мира. Богатая, великолепная, незнакомая страна
В начале ХХ века шел процесс оформления на крайнем востоке России дальневосточного, Азиатско-Тихоокеанского региона. Ускоряющим импульсом послужило создание на его территории последнего, восьмого генерал-губернаторства — Приамурского (1884), в которое вошли Забайкальская и Амурская области, Приморская область с Камчаткой и Чукоткой, остров Сахалин. Территориально Приамурское генерал-губернаторство было самым обширным, имело максимально протяженную часть государственной границы: сухопутную с Китаем — около 3 тыс. км и морскую — около 15 тыс. км. Оно занимало чрезвычайно ответственное геополитическое положение, характеризовавшееся многовекторностью и нестабильностью. Россия оказалась в тугом узле сложных межгосударственных контактов: США наращивали свое господствующее положение в акватории Тихого океана; Англия, Франция и Германия осуществляли в ослабшем Китае широкую и глубокую экспансию, встретившую народное сопротивление; вышедшая из самоизоляции Япония заявила о своих претензиях на ведущее положение в Восточной Азии. Объективные обстоятельства требовали от России значительного усиления дальневосточного вектора своей внешней политики. Правда, такие внутренние факторы, как малонаселенность, слабая укорененность славянского населения с явной нехваткой прослойки дворянского сословия, давали для этого мало шансов. Максимальная удаленность от политических, экономических и культурных центров страны, отсутствие транспортной инфраструктуры представляли огромные трудности в освоении края. Привлекательность же региона составляли уникальные и разнообразные ареалы растительного и животного мира, огромные и ценные рыбные, морские и лесные ресурсы, многообещающие прогнозы о природных запасах нефти, угля, золота и т. д. Главное — у России возникли важные политические, экономические и организационные предпосылки превратиться в крепкую тихоокеанскую державу. Существенное значение для роста авторитета дальневосточного региона в правительственных кругах имел визит престолонаследника Николая Александровича в Приморье и Приамурье в 1891 году, когда он возвращался из кругосветного путешествия. «Я в восторге от того, что видел, что только устно могу передать впечатление об этой богатой и великолепной стране, до сих пор так мало известной и (к стыду сказать) почти незнакомой нам, русским!» — писал он великому князю Александру Михайловичу. А став императором, неизменно поддерживал проекты, направленные на освоение российского Дальнего Востока, по его словам, «края будущего». Возросшее внимание правительства к дальневосточной окраине вызвало повышенный интерес к ней чиновников из правительственных ведомств и небывалый экспедиционный бум. За пять лет — с 1906 по 1910-й — самый дальний регион посетили 23 командированных специалиста, собравшие информацию по вопросам государственного или научного значения. Так, полковник Страдецкий и статский советник Берденников анализировали «капиталистический рыбный промысел в Николаевском районе», который вели японцы. Горные инженеры Маляван и Мушкетов собрали данные о Сучанском районе. Геолог Виттенбург провел разведку Анненских минеральных источников и т. д. Одновременно 26 научных экспедиций, нередко состоявших из трех-четырех участников, успешно реализовали здесь свои исследовательские проекты, ареалами которых являлись Тихоокеанское побережье, остров Сахалин, полуостров Камчатка, Чукотка и Уссурийский край. Объектом особого внимания стало коренное население низовья Амура. Именно в эти годы взошла счастливая звезда офицера В. К. Арсеньева — путешественника, писателя, ученого. Одну из крупных частных экспедиций — Камчатскую (1908–1910) — спонсировал ее организатор из известного рода предпринимателей и благотворителей 22-летний Ф. П. Рябушинский при научной поддержке Российского географического общества. Самой же выдающейся стала Амурская экспедиция 1909–1912 годов. Правительственный статус
России крупно повезло: в 1906 году председателем Совета министров стал П. А. Столыпин — убежденный патриот своей страны, руководитель аграрной реформы и политики переселенчества на Дальний Восток, государственный деятель высокого ранга. К этому времени стало очевидным, что построенная Китайско-Восточная железная дорога (КВЖД), проходившая по территории Маньчжурии и зависящая от политических и военных обстоятельств соседнего государства, неспособна обеспечить безопасность российско-китайской границы и региона в целом. Премьер-министр выступал горячим сторонником проекта строительства Амурской железной дороги — 2 тыс. верст рельсовой дороги, целиком проходящей по российской территории. Однако в Государственной думе его не поддержали. Депутаты называли проект случайным, непродуманным, направленным против народной пользы. Выступая перед депутатами и оспаривая эти доводы, Столыпин подчеркнул: «Если мы будем спать летаргическим сном, то край этот будет пропитан чужими соками и, когда мы проснемся, может быть, останется русским только по названию». Он был тверд в своем убеждении: Амурская дорога должна строиться русскими руками, без привлечения иностранного наемного труда. Во многом благодаря премьер-министру законопроект в конечном счете получил одобрение Госдумы. Чтобы преодолеть бюрократические преграды и ускорить принятие решений по дальневосточным запросам, сформировали особый орган — Комитет по переселению и заселению Дальнего Востока (далее — Комитет Дальнего Востока), имевший право входить с законодательными инициативами непосредственно в Совет министров и Государственную думу. Тот факт, что Комитет возглавил сам председатель Совета министров, показал высокую степень важности дальневосточной политики. При обсуждении проблем строительства Амурской дороги Комитет учитывал, что территория, на которой она будет строиться, пересечена реками, в том числе крупнейшим Амуром, включает горные массивы и болота, не говоря уже о безлюдности местности и острой нехватке кадров строителей. В отличие от КВЖД, дорога будет возводиться в чрезвычайных обстоятельствах. Именно в недрах столыпинского Комитета и родилась идея научного изучения территории, предназначенной для сооружения Амурской дороги. Получившая монаршую поддержку, экспедиция официально называлась Амурской, командированной по Высочайшему повелению. Постановлением Совета министров от 27 октября 1909 года на нее возлагался целый ряд первостепенных задач: изучить местность, прилегающую к линии постройки дороги, чтобы определить ее пригодность для заселения и выяснить наличие в ней естественных богатств; разработать предложения об устройстве новых и улучшении существующих путей сообщений. Требовалось выяснить возможности развития станций Амурской магистрали и других поселений в поселки городского типа; составить предложения о дальнейших мерах по колонизации территории в районе прохождения Амурской железной дороги и развитию здесь промышленно-экономической жизни. Заметим, что широко используемый тогда термин «колонизация» трактовался как ускоренное развитие. Возглавить экспедицию поручили Николаю Львовичу Гондатти (1860–1946), служившему в это время губернатором Томской губернии и в дальнейшем продолжавшему исполнять губернаторские обязанности. Выпускник Московского университета, тяготеющий к этнографическим исследованиям, в течение трех лет начальник Анадырской округи (Приморская область), несколько лет трудившийся в переселенческих ведомствах Приамурья, Гондатти обладал научным багажом и значительным практическим опытом, приобретенным на Дальнем Востоке и высоко оцененным Столыпиным. За работу экспедиции ее начальник нес личную ответственность перед императором. Заместителем Гондатти, управляющим делами экспедиции стал Владимир Федорович Романов (1874–1929), сделавший успешную чиновничью карьеру — он служил в Земском отделе МВД. По его словам, «работы было по горло», и он стал правой рукой Николая Львовича. В своих воспоминаниях Романов подчеркивает, что сотрудничать с Гондатти было «очень приятно и легко, так как он давал широкий простор личной инициативе и отличался чрезвычайным спокойствием». Тем не менее начальник систематически проверял денежные книги. По заявлению В. Ф. Романова, со стороны госконтроля финансовые расходы экспедиции не имели никаких нареканий. Научными методами
Можно сказать, что организационно экспедиция представляла собой своего рода конгломерат отдельных партий и отрядов, действовавших самостоятельно под руководством специалистов на заранее выделенных территориях. Так, один из самых крупных отрядов — дорожный — возглавлял уполномоченный от министерства путей сообщения, знаток истории железнодорожного строительства в России П. П. Чубинский. Во главе почвенных изысканий стоял глубоко преданный делу, многолетний сотрудник Переселенческого управления профессор П. И. Прохоров. На самом северном пункте работ — Токмак на реке Зее, на границе близ Якутии, — он вместе с группой студентов изучал явления вечной мерзлоты. Материал о ходе китайской колонизации в Маньчжурии лично подготовил представитель российского министерства иностранных дел В. В. Граве, самостоятельно ознакомившийся со многими китайскими поселениями Маньчжурии. Член экспедиции В. А. Закревский объехал все волостные правления Приамурья и на местах собрал и систематизировал подготовительные материалы для введения здесь земств. Такое построение экспедиции — партии, отряды и отдельные исследователи, самостоятельно проводившие изыскания на заранее намеченных, зачастую обширных территориях, — являлось наиболее оптимальным. Ценно, что продвижение в новые районы сопровождались производством военно-топографических работ (материалов). Наряду с исследованием этих территорий ученые изучали прежний преобразовательский опыт, что особенно было важным для переселенческого дела, подвергавшегося в прессе и Думе, по словам В. Ф. Романова, «злобно-несправедливому отношению» о якобы жалкой судьбе переселенцев. Возникавшие проблемы рассматривались на совещаниях, проходивших под председательством Гондатти в Благовещенске, Зее-Пристани, Хабаровске, Николаевске, Никольске-Уссурийском и Харбине с участием чиновников местных ведомств, промышленников и торговцев. С самого начала работы экспедиции стало ясно, что такие общие колонизационные проблемы, как содействие торгово-промышленному и культурному развитию края, борьба с наплывом населения соседних стран и экономической зависимостью от иностранной торговли, не могут изучаться только в отношении территории Амурской дороги. На совместном совещании участников экспедиции под председательством Гондатти выработали особую программу по изучению различных отраслей колонизационного дела в Забайкальской, Амурской и Приморской областях и в Маньчжурии. Всех объединяла одна цель: на основе всестороннего обследования дать обстоятельные прогнозы и рекомендации о развитии дальневосточного региона. Оценка дальневосточной политики В 1911 году в Петербурге из печати под авторством Н. Гондатти и В. Романова вышел «Общий отчет Амурской экспедиции за 1910 год». Даже спустя 100 лет он воспринимается как интересное историографическое издание, до сих пор не получившее настоящего научного признания. Современный исследователь сразу же обратит внимание на открытую, обоснованную критическую направленность отчета. Среди существенных недостатков, присущих колонизационной политике правительства, Гондатти выделил ее односторонность. Внимание правительства обращалось исключительно на военную защиту края и переселение крестьян-землепашцев. Расходы на прочие нужды региона, особенно на средства сообщения, общую врачебную, агрономическую, ветеринарную помощь населению, полицию, суд и т. д. были «ничтожны по сравнению с расходами на военное и переселенческое дело». Население оказывалось «почти без всякого содействия со стороны правительства». Оставались без надлежащего внимания торгово-промышленные интересы края. В подтверждение выдвинутого тезиса приводились такие факты: находящийся на великом транзитном пути Николаевский порт не устроен, Амур недоступен морским судам, русской рыбопромышленности не оказано никакой существенной помощи в освобождении от монопольной зависимости от японцев, а местная промышленность и торговля до последнего времени лишены в большинстве случаев доступного кредита и возможности обосноваться на собственной земле. По мнению начальника экспедиции, колонизационное дело страдало и такими недостатками, как разрозненность правительственных мер и несогласованность, разобщенность в действиях отдельных ведомств. В итоге меры по освоению Приамурья были поставлены в зависимость от мнения и усмотрения часто менявшегося состава центральной и местной власти. Порой чиновники не имели возможности опереться на какие-либо точные правительственные директивы. К их числу принадлежал вопрос об отношении центральной власти к привлечению иностранных предпринимателей в бедный людьми и капиталами край. До последнего времени неизвестно, будет ли Владивосток коммерческим или исключительно военным портом, можно ли проводить заселение приморской окраины, территории Амурского лимана и др. Неопределенность во внутренней жизни и политике осложнялись неустойчивостью и колебаниями внешнеполитического поведения правительства. Гондатти делал вывод: задачи прочной и успешной колонизации края требуют твердых мирных соглашений с нашими обоими соседями — Японией и Китаем — и вполне определенного окончательного разграничения взаимных отношений. Смелые идеи колонизационного плана
Полевые обследования и сведения, полученные в ходе прежних экспедиций, позволили дать квалифицированные ответы на вопросы, поставленные Комитетом Дальнего Востока о колонизационной ценности районов будущей железной дороги. Оказалось, что земельного запаса в Амурской области вполне достаточно для ежегодного вселения 40 тыс. человек на протяжении нескольких лет. Были определены районы, нуждавшиеся в мелиорации, внесены предложения об использовании непригодных для земледелия свободных казенных земель, а также об отношении к территориям, обладавшим ценными недрами и лесами. Обследование всего Приамурского края позволило специалистам выйти на крупные обобщения. В отчете экспедиции содержалось описание всех важнейших естественных ресурсов края: лесов, недр, водных богатств, земель, пригодных для сельского хозяйства, использование которых должно способствовать культурно-экономическому развитию края. Доказывалось, что для новообразованных поселений неприемлемо применение существовавших положений об имущественном и оседлом цензе для его участников. Предлагалось предоставить право участия на сходе всем жителям, избравшим данный поселок местом постоянной оседлости, вне зависимости от времени поселения и характера имущества. Помимо железнодорожных поселков вдоль Амурской железной дороги, а их к тому времени образовалось уже до трех десятков, в общественном и земельном устройстве нуждались и другие населенные пункты — на Уссурийской железной дороге, на землях, находившихся в распоряжении казачьих войск. Некоторые из них — Сретенск, Иман, Спасск и другие — по существу, представляли собой молодые города, развитие которых искусственно задерживалось ненормальными земельными отношениями, основанными на арендных началах. Вопрос о поселках городского типа требовалось разрешить в скором времени и в государственном значении. Отметим, что в отчете не обозначались хронологические рамки колонизационного плана. Возможно, это зависело от сроков окончания строительства Амурской железной дороги. Уже будучи генерал-губернатором Приамурского края, Н. Л. Гондатти в отчете высказал смелую идею о необходимости дополнить будущий колонизационный план системой военной защиты края, разработанной военным ведомством и утвержденный Советом министров. «Материалы Амурской экспедиции, как я имел счастье доложить Вашему Величеству, — подчеркнул он, — содержат необходимые данные для выработки колонизационного плана; остается, следовательно, чтобы и военное ведомство со своей стороны наметило окончательно, в связи с насущными гражданскими задачами, систему военной защиты края и внесло бы свои предложения в Совет министров». В 1912 году Комитет Дальнего Востока уведомил Гондатти о свертывании работы Амурской экспедиции. В телеграмме на его имя говорилось, что в текущем году решено собирание экспедицией новых материалов «временно приостановить и подвести итоги сделанному». Безусловно, это было связано с переменами в руководстве Совета министров и Комитета Дальнего Востока по причине трагической смерти П. А. Столыпина и утверждения Н. Л. Гондатти Приамурским генерал-губернатором. При этом Комитет ориентировался на то, что изучение края продолжится согласно программе, выработанной экспедицией, и будет объединено на месте руководством Гондатти. Ему предстояло не только разрабатывать план регионального развития, но в будущем и воплощать его в жизнь. Перед дальневосточным краем и лично перед Николаем Львовичем открывались огромные перспективы, но жизнь внесла в эти планы существенные изменения. Россия вступила в Первую мировую войну, и все работы экспедиции были прекращены. Вместе с тем с большой уверенностью можно утверждать: если бы не трагическая смерть Столыпина, проект первого колонизационного плана Дальнего Востока непременно был бы составлен. Этому способствовали успешно выполненная программа Амурской экспедиции, собранный и проанализированный огромный массив разнообразных материалов о крае, а также временной ресурс, исследовательская инерция и позитивный настрой ее высокопрофессиональных руководителей и участников. Труды Амурской экспедиции и их судьба
Полевые исследования экспедиции закончились в 1912 году, но работы по подведению итогов, составлению и дальнейшей публикации продолжились в 1913 году. В свет вышли четыре книги: «Материалы метеорологических станций по изучению климата, почв, растительности Амурской области», «Частновладельческие хозяйства в Амурской области» и «Корейский вопрос в Приамурье», автором которой являлся В. Д. Песоцкий. При этом монографию одновременно напечатали в Петербурге и Хабаровске. Тогда же издан «Общий отчет дорожного отряда», составленный начальником отряда П. П. Чубинским. Опубликовано около 20 публикаций дорожного отдела, которые включали отчеты по Зейскому, Якутскому, Аргунскому, Селемджинскому, Удскому районам, Шантарским островам и др. Особо были представлены итоги изучения таких проблем, как водные пути Приамурья и сообщения, ведущие в Маньчжурию. Как свидетельствуют отчеты геологических партий за 1911–1912 годы, внимание геологов сосредоточено на разведке месторождения бурого угля в Буреинском районе Амурской области и других месторождений ценных минералов. Уполномоченный министерства торговли и промышленности А. Н. Митинский представил два отчета (1911, 1912) о нуждах торговли и промышленности на Дальнем Востоке и о снабжении края сибирским хлебом и мясом, чтобы освободить население от навязанной зависимости от соседнего государства. Значительными объемами (500–600 страниц) выделялись публикации материалов статистико-экономического обследования казачьего и крестьянского хозяйства Амурской области, которые свидетельствовали о прочном положении переселенческих крестьянских сельских хозяйств на Дальнем Востоке и опровергали заявления прессы о незавидной судьбе переселенцев. К сожалению, в научной и популярной литературе не найти полного описание трудов Амурской экспедиции. Отсутствуют и точные данные о численности книг (томов) ее трудов. В кратком обзоре деятельности Приамурского генерал-губернатора Н. Л. Гондатти за время с 1911 по 1916 год (Приамурские ведомости«, 29 января 1916) говорилось, что экспедицией собраны обширные материалы, потребовавшие публикации свыше 30 отдельных томов. Причастный к их изданию В. Ф. Романов в воспоминаниях поместил список трудов экспедиции и перечислил «свыше 25 больших томов, не считая различных карт и чертежей». Приведенные им данные нельзя считать полными. Книга написана в эмиграции в условиях дефицита источников. В настоящее время Амурская библиотека имени Н. Н. Муравьева-Амурского определяет общий объем коллекции книг в 28 томов. Однако нет гарантии, что библиотечное собрание является полным. Пока наибольшее доверие вызывают данные, приведенные в 1916 году — свыше 30 томов трудов Амурской экспедиции. Эти издания были разосланы не только в общественные библиотеки, но и в главнейшие органы печати, т. е. представлены на суд общественного мнения. Если для Столыпина они являлись «важным государственным делом», то пресса и правительственные круги в условиях роста кризисных явлений в российском обществе и начавшейся войне фактически их проигнорировали и положили начало забвению. Резюмируя изложенное, в первую очередь следует подчеркнуть, что благодаря присущему Н. Л. Гондатти чувству высокой ответственности, неутомимой энергии, способности организовать людей на дружную работу, а также самоотверженности всех исследователей, поставленные перед экспедицией задачи были выполнены качественно и со значительным превышением. Они не ограничились территорией Амурской железной дороги, как было предусмотрено правительством, охватив, по сути, весь Приамурский край, за исключением Сахалина и Камчатки, и тем самым внесли огромный вклад в область познания стратегических ценностей дальневосточного региона. Несомненно, работа Амурской экспедиции может служить примером организации комплексного обследования мегарегиона, включавшего социально-экономические, политические, культурные, внешнеполитические проблемы. Это стало первым и, очевидно, единственным широкомасштабным комплексным исследованием дальневосточной территории, научно определившим первоочередные и перспективные задачи социально-экономического и культурного развития молодого края, превращения его не только в военный оплот, но и экономически развитый регион страны. Полученные новые обширные и разнообразные знания составили фундамент успешного завершения строительства Великой Сибирской железнодорожной магистрали, соединившей крайне восточные российские владения с западными регионами и в полной мере служившей обеспечению национального суверенитета и безопасности России. Амурский эксперимент убедительно доказал эффективность широкого использования результатов научных исследований, полученных в полевых условиях, в решении первопроходческих проблем строительства. Вместо зарубежного «гадательного» проекта соединить с помощью Сибирской железной дороги Евразию и Америку, построив мост или туннель через Берингов пролив, возникает широтное железнодорожное пересечение всего евроазиатского континента. Изучение экспедиционных материалов позволяет понять роль российского Дальнего Востока в геополитических отношениях, нагляднее, убедительнее проследить динамику его развития, логистику железнодорожного строительства, а также поднять планку эффективной деятельности дореволюционных российских ученых. Единственным случаем, когда идеи и исследования Амурской экспедиции были востребованы, стал первый опыт разработки региональной программы развития советского Дальневосточного края (ДВК) в 1920-е годы при составлении проекта 10-летнего краевого плана социально-экономического развития. Он включал такие направления, как колонизация и капитальное строительство. Взгляды о настоящем и будущем Дальнего Востока представителей разных политических систем — генерал-губернатора Приамурского края Н. Л. Гондатти и руководителя советского Дальнего Востока Я. Б. Гамарника — оказались во многом близкими. С первого пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР на 1929–1932 годы в Советском Союзе началась эпоха государственных пятилеток, включавших программы развития отдельных регионов и их первостепенных объектов. Нина ДУБИНИНА Источники и литература
|
|||
|
|